12.09

Форум пробуждается от спячки. Поспешите отметиться в перекличке.

09.07

Очередное пополнение матчасти и некоторые изменения правил. Не пропустите новинки!.

27.05

Добавлена информация о работе в "Лире" и вне корпорации для репликантов.

19.05

Масштабное пополнение матчасти форума.

Жизнь в Новом Дамносе

Киберпанк, NC-21

Они хотели возвести на этой земле новый рай, но в итоге получили лишь Город Грехов. Они думали, что смогут уйти от войны, но заперлись от неё в городе, где война — сама суть. Война корпораций. Сменяющееся торжество сильнейшего над сильнейшим. Поверженного над поверженным. За силу. За власть. За знание. За еду. За жизнь. На каком бы уровне Нового Дамноса ты бы не оказался — ты борешься. Ты вынужден бороться.

Иерихон
Иерихон
Куратор корпорации «Икар»
Связь: Discord Zastyp#1227
Паук
Паук
Куратор корпорации «Небула» и псиоников
Связь: Discord Anansi#3680
Саманта
Саманта
Куратор гетто
Связь: Discord Trin#6387
Отвертка
Отвертка
Технический администратор
Связь: Discord Chat Noir#4037
Вверх страницы
Вниз страницы

Жизнь в Новом Дамносе

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Жизнь в Новом Дамносе » Неоконченные эпизоды » Steady, watch me navigate


Steady, watch me navigate

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

http://s9.uploads.ru/T4FHK.jpg

Дата эпизода и район:
23 января 2200 года, гетто
Участники:
Влад Келли, Саманта Джин Фостер
Краткое описание эпизода:

Доверяют - слепцы. Прикрываются чужими именами - глупцы. Идут по следу - черные звери.

Значение:
Личный
Предупреждения:
Осторожно! Драмаквин в помещении!

+1

2

Грязь, вонь, хмурые, опущенные в грязь глаза. Кто-то сидит в этой грязи, протянув руку, в надежде на милостыню от таких же проклятых и забытых. Грязные лачуги, нестерпимая духота - воздух тягучий, при каждом вдохе оседает на языке, оставляя масленистое послевкусие - толпы, океаны плеч и опущенных глаз.
Влад машинально держал хромированную ладонь на рукоятке пистолета, закутавшись в тяжелый, видавший виды плащ. Капюшон низко опущен - не привлекай внимания лишнего внимания - хищники из подворотен и так чуют тебя, но пока ещё не нашли. Медленно бреди, словно в полубреду, таким же голодным и истощенным. Ты - таракан. Букашка. Никто среди безликих, а не кусок сочного стейка, не кусок здорового мяса, которое можно есть сырым, не тратя драгоценное топливо: дерьмо и тряпье, снятое с неудачников. Ты жив. И просто бредешь в бесплодных поисках еды и воды. Пусть тухлых, пусть дорогих. Но настоящих, а не порожденных наркотическим бредом.
Жадные глаза шлюх, потасканных, больных, старых - отведи глаза, не смотри.
Голодные глаза чумазых детей - не смотри, они ещё опаснее змей.
Безумные глаза юродивых - настоящие факиры, поводыри самых сломленных и сломанных.
Пустые и холодные - не смотри, они все равно уже давно в своем "Эдеме".
Просто иди. Иди...
Старое складское здание, обветшалое и покосившееся, было всего в паре кварталов впереди. Терпи. Медленно бреди. Не показывай свой страх. Ещё шаг. Еще. И ещё...
Бам-бам-бам! - новеханькая стальная дверь, явно сделанная из чего-то, что не было этой дверью совсем недавно. По виду бывший рабочий стол коронера. Вырезанное зарешеченное окошко и неказистая ручка выдавали мастерский навык приспосабливаться. Люди самые живучие твари. И самые уязвимые.
- Ты кто, мать твою, сука!? Пошел нахуй отсюда! Ты знаешь, чья это территория, мясо? - наглые, злобные глазки, мерзкий писклявый голосок.
- Крэкс! Фэкс! Пэкс!
- Че!? Ты, бля, ебанутый, мясо? Я тебя сожру, бл...
- Закрой хлебало, Джамал! Пусти его... - властный, сильный голос охранника поумнее.
Дверь без ожидаемого скрипа открылась также быстро, как и захлопнулась. Влад сдёрнул капюшон и смерил взглядом шавку-лакея - черномазый, механические, тяжёлые руки, сточенные жёлтые зубы - настоящий шакал. Падальщик. Плевать.
Пройдя по темному коридору шагов пять-шесть, свернул налево. Здесь было относительно чисто. Даже мочой не воняло, как на входе - Джамал явно слишком буквально отнёсся к своему положению сторожевой шавки. Бетонный пол, деревянный стол - неваданная роскошь для здешних обитателей и дерьмо в глазах более обеспеченных слоев населения - два стула по оба конца, яркий луч света, разгоняющий тьму вокруг. Шестеро. Их было ещё шесть. Влад их заметил, но сел напротив Маузера, облаченного в грязный, залатанный грубой нитью смокинг. Местная легенда. Хитрый, как хорек, злобный, как змея, мерзкий, как запах жареной человечены. Но живой. Все ещё живой. Он может достать все. И достал в этот раз. Что-то было не так...
- Мистер Келли! Рад Вас видеть в добром... - мерзкая рожа с крючковатым носом нарисовала улыбку, обнажив гнилые пеньки зубов - ...здравии, конечно же! Мы, я и ребята, всегда рады Вам! Эта Ваша свежесть, здоровый румянец... Ммм...
- Маузер, я тоже рад тебя видеть. Особенно, когда ты держишь свое слово, приятель! - улыбайся, держи хорошую мину при плохой игре, они не должны и в этот раз понять, что тебе страшно. - Но давай к делу. Ты достал все из списка?
- Конечно-конечно! Но сначала... Ммм...я хотел бы увидеть баблишко, мой дорогоооой клиент. - слащавый, мерзкий голосок, будто облизывает ухо, отдавая смрадом гнилых зубов.
- Разумеется, - Влад бросил на середину стола подтверждение своим словам. - Итак, Маузер, я хочу увидеть винил и картину...

+2

3

В те дни, когда на Джереми находило особое настроение, толстяк начинал вещать особо любопытные вещи. Нет, попиздеть бармен всегда был горазд, но в основном это были сплетни, слухи и просто рассуждения на тему того, что все вокруг мерзкие мудаки, а он святое воплощение адекватности в бредовом и кровавом болоте гетто. Но иногда его пробивало рассказать о том, как гетто докатилось до жизни такой, и что тут было до того, как корпорации огородили клоаку от всего остального города. От него Саманта узнала, что когда-то, когда весь Дамнос состоял исключительно из нижнего уровня и гетто, здесь был просто бедный район для рабочих с индустриальной зоны и их семей, а нижний уровень тогда считался едва ли не элитным районом. Сейчас, глядя на опоры города и тянущиеся далеко вверх уровни, загораживающие от клоаки небо и солнечный свет, поверить в это было очень трудно. Но, все-таки, Саманта не была полной идиоткой и подозревала, что зерно истины в рассказах жирдяя есть. И даже примерно представляла, что и как располагалось тут в те славные года, когда Новый Дамнос еще не был огромным муравейником, в котором сидели друг у друга на головах и гадили сверху вниз миллиарды запертых тут войной и произошедшими после нее климатическими, или какими там еще, аномалиями, человек. Так что сейчас, пробираясь по грязным задворкам, накинув на голову плотный капюшон, а блестящие части одежды обмотав темными тряпками, Саманта автоматически отметила про себя, что тут, скорее всего, раньше находились какие-то склады или еще какие хранилища того, что добывалось в оскудевших ныне шахтах.

«Мы решили, что ты справишься с этим лучше, чем кто бы то ни было», - голос своего Сержанта Саманта слышала редко, пару десятков раз за все те годы, что носила на своем плече нашивку, подтверждающую ее ранг и право называться одной из «Богомолов», а значит, к его словам стоило как минимум прислушаться. - «Твоя мобильность позволит тебе проникнуть на их базу незамеченной, тогда как «соцветию» пришлось бы брать их штурмом».
Фостер понимала, что в случае необходимости, был бы и штурм, и огонь и что угодно, но так же она понимала, что в таком сценарии неизбежны потери. А терять одного, или десять - разница, все же, есть. Пробраться внутрь, и открыть дверь остальным - вроде бы, ничего сложного. Если не догадываться, что лезешь в долбанное логово людоедов. Наверное, ей должно бло быть страшно, но вместо этого Саманта испытывала какой-то нездоровый азарт, едва ли не подпрыгивая от предвкушения предстоящей заварушки.

Сегодня ублюдки, заманивающие к себе людей ищущих черный рынок, вотчину «Богомолов», и толкающие им непроверенную хрень, тем самым вредя репутации группировки, будут наказаны. Их пытались вычислить несколько месяцев, подсылая к ним «троянских» покупателей, которые так и не смогли выйти на них, следя за сетью и просто методично обшаривая немалую территорию гетто. «Богомолы» рыли землю носами, поднимая все связи и напрягая всех возможных информаторов. И вот. Наконец-то. Сегодня.

- Здание в конце этой улицы. Зайди с северной стороны, там должно быть окно вентиляции.


Сигнал ее коммуникатора отслеживался на электронной карте Сержанта, ведущего ее своими подсказками через крохотный наушник, утопленный в ушной раковине. Сэм задумчиво кивнула, хотя никто и не мог видеть ее жестикуляции, и отправилась на поиски нужной лазейки. Теперь становилось понятно, что Сержант имел в виду, говоря про «мобильность». Они просто не нашли больше никого, кто смог вы втиснуться в этот крысиный лаз. Фостер аккуратно сняла решетку, стащила с себя куртку с вшитыми в нее твердыми и, как следствие, слегка мешающими передвижению щитками, оставаясь в одной майке и с биотическим усилителем на плотно прилегающих к коже ремнях. Верного «Мясника» пришлось оставить с одним из «соцветия» ожидающего в засаде, и Саманту это, откровенно говоря, нервировало. Женщина подтянулась на руках, втискивая свое тело в узкую шахту вентиляции и поползла вперед, стараясь не слишком шуметь и не торопиться. Поспешишь - налажаешь. Налажаешь - подохнешь. Старый добрый закон выживания.

- Направо на следующей развилке. И осторожнее.


Саманта выдохнула из груди весь воздух, максимально расслабила свое тело и соскользнула по плавно изгибающейся шахте вниз, словно огромная змея. Где-то вдалеке слышались человеческие голоса, но Саманта не прислушивалась к ним. Ее задача - просто следовать указаниям. Просто ползти вперед, не обращая внимания на то, что шахта, кажется, с каждым метром становится все уже и темнее. Все в порядке. Она доберется. Все хорошо. В любом случае, дороги назад - нет. Развернуться тут не выйдет при всем желании, как и ползти пятясь ногами вперед. Главное - не терять ориентации. Даже в темноте. Ей не привыкать. Большая часть ее жизни - сплошная темнота и вонь разлагающихся тел. Великое ничто, как же тут воняет!

+2

4

Из тени вышло трое громил с товаром в руках, который они аккуратно разложили на столе. Маузер любезно постелил красную шёлковую тряпку, подчёркивая всю серьезность происходящего здесь таинства. Шесть виниловых пластинок в оригинальных картонных упаковках, пусть царапанных, где-то рваных и вздутых влагой - но это были оригиналы времён переселения с Земли. Где эта помойная крыса их нашел? Кого лишил жизни? Господи, прости мне мою страсть...
Битлз, Шопен, Рэй Чарльз, Луи Армстронг, Фрэнк Синатра - лучшие из лучших пополнят коллекцию Влада. Он чуть было не потерял самообладание и не протянул руку, чтобы проверить реальность пластинок. Дыхание замерло... Он даже не замечал голодных взглядов.
- Вижу, Вы оценили мои труды, мистер Келли. - запах гнили, словно удар битой по яйцам, напомнил о плешивом торговце. - Но картина... Она, дорогой мой друг, прекрасна... Ммм... Ребята, тащите граммофон и картину! Пусть наш госссть убедится в серьезности намерений своих покорных слуг!
Резкий жест кистью - из темноты вышло ещё двое - картина в багете. Нимфы на озере. Копия начала 21 века. Масло. Холст. Местами краска выцвела, где-то волокно продавили изнутри, багет дешёвый. Она была прекрасна! Руки под плащом задрожали. Тихо. Успокойся.
- Ну где там граммофон? Джоу, милый мой! Спасибо... - наконец на столе оказалась современная модель винилового проигрывателя, стилизованного под первую половину 20 столетия. - Пожалуйста, мистер Келли, убедитесь в качестве сих плодов моих... Ммм...
Влад отпустил пистолет и положил руки на стол. Он не верил. Что-то было не так. Морок? Это явно иллюзия. За такую цену и сразу столько реликвий? Но вот же они! И предыдущий поставщик отзывался о Маузере, как о человеке способном, хоть и с специфическими вкусами.
Медленно, с придыханием он раскрыл конверт, осторожно вынул запечатанный в пластиковый чехол виниловый диск - без трещин, сколов и других следов механических повреждений. Также осторожно поставил его в гнездо проигрывателя и нажал на клавишу.
Венский вальс. Без треска. Музыка лилась удивительно чётко, унося за собой... Далеко отсюда, проч с этой грешной земли! В сказку, к прекрасным нимфам, кружившимся в танце на берегу синего озера.
- Одно только плохо, мистер Келли... Ваших денег будет недостаточно.
- О чем ты, Маузер?
- Понимаете... Ммм... Мы с ребятами решили, что было бы неучтиво отпускать Вас без нашей благодарности за Ваше общество! Вы просто должны согласиться побыть нашим гостем еще... - синеватый язык облизал пухлые губы. - ...совсем чуть-чуть. Микки, проводи нашего гостя в гостиную!
- Что за херня, Мау... - на голову опустилось что-то тяжёлое. Влад даже не успел выхватить пистолет и включить "Морок". Теперь плати за свою беспечность.

Отредактировано Влад Келли (2018-06-25 09:28:16)

+1

5

Дышать, - тихо-тихо, заполняя грудь едва ли наполовину, прерывисто, давя рождающиеся в груди всхлипы. Нет, нет, только не сейчас. Только не в эту минуту. Саманта опускает веки, втягивает в себя воздух рваными глотками, распахивая рот как повешенный в последние секунды перед смертью. Заставляет душащий страх засесть где-то в глубине грудной клетки, колючим металлическим шаром древнего оружия-моргенштерна. Потом, когда все это закончится, она сможет выплюнуть, выхаркать его из себя. А сейчас она должна следовать указаниям, делать свое дело, выполнить работу.

«Страха нет, - кроме страха передо мной. Стыда нет, - кроме стыда за невыполнение приказа», - волосы на затылке, - в чужом кулаке, - болезненной перетянутостью готовой лопнуть струны, - «Не задавай вопросов. Не сомневайся».
Страха нет. И никогда больше не будет.

Саманта подтягивает свое тело вперед, змеиным усилием, тяжелым напряжением мышц. Босые ступни, - ботинки тоже пришлось оставить снаружи, чтобы не выдать себя стуком металлических набоек на носках, - скребут по металлу. Она не знает, сколько времени она ползет так, повинуясь голосу в наушнике, пока впереди, за очередным поворотом вентиляционной шахты, не показывается зарешеченное окошко света. Она замирает, заставляя себя дышать. Замирает, чтобы не выдать себя стоном облегчения или стуком локтей по металлу рожденным слишком резким движением. Резким, в желании выбраться отсюда поскорее. Саманта доползает до решетки, смотрит наружу через висящие на ней грязно-коричневые хлопья пыли и мерзости. Ждет. Выжидает. Не шевелится. Не дышит. И только когда понимает, что там, снаружи, нет никакого движения, или звука, или лишнего, - пробивающегося через общий гнилостный фон, - запаха, позволяет себе осторожно коснуться решетки. Поддается под пальцами, сдвигается в сторону. Саманта толкает свое тело вперед, свисая из трубы по грудь, в поисках какой-либо опоры для тела. Вылезает из трубы, аккуратно приставляя решетку на место, осматривается вокруг.

- Отлично, Гейша. Дверь находится в тридцати метрах от тебя на северо-запад. Осторожней.


Саманта облизывает пересохшие губы и скользит к двери. Все хорошо, все просто отлично. Она справилась. Осталось чуть-чуть, самую малость. Всего-то добраться до двери, вскрыть замок и впустить сюда «соцветие». Когда она слышит характерный щелчок сработавшей растяжки, она еще успевает ударить себя в грудь, активируя биотический щит. Когда ее ослепляет огненной вспышкой, а стены за ее спиной осыпаются каменной крошкой высеченной осколками, она еще успевает грязно выругаться, - вслух, ибо какая теперь-то разница. А потом ее просто отбрасывает в стену, выбивая из груди весь воздух, заменяя его тягучей болью, а из головы - все мысли.

И будит ее тоже - боль. Саманта глухо стонет, снова ощущая себя. По ней как будто проехал груженый состав, - вся спина, наверняка, сплошное содранное кожей на лопатках ничто. Голова гудит похоронным колоколом, в глаза и на губы насыпали серого песка арены. Пытается ощупать себя, но руки - смотанные за спиной, - затекли болезненной судорогой, острыми иголками под ногти. Темно. Темно и холодно, - обнаженные плечи покрываются мурашками. Холодильник для живого мяса. Чтоб вам, суки, отравиться ядовитым репликантом. Жаль, что не отравятся на самом деле.
Женщина прислушивается к голосам в отдалении. Похоже, она подняла знатный тарарам своим появлением. Не удивительно. Стыдно, мучительно стыдно за то, что попалась в такую простую ловушку. Саманта ругается, переплетая меж собой конструкции на трех языках, пытаясь освободить руки, или хотя бы немного ослабить скотч. А когда понимает, что это бессмысленно, просто подносит их ко рту и начинает жевать тонкую пленку. И, судя по всему, жевать ей придется долго. Ровно до тех пор, пока ее не отвлечет чей-то стон совсем рядом. Замечательно. Она тут не одна.

+1

6

Бывают просто плохие дни, когда ты, что называется, встал не с той ноги. Такое случается с каждым. Время от времени. Кошка нассала в ботинки, любимая женщина устроила скандал по пустяку, начальник печет голову не по делу - просто плохой день. Но рабочий день подходит к концу, ты возвращаешься домой к любящим людям. Они поддержут. Они поймут.
А бывают дни, которые начинаются просто сказочно: отсутствие похмелья, под боком в нежится истоме красавица, мурлыкая что-то в полудреме - жизнь удалась, как тебе кажется. Ты идёшь в душ, надеваешь свежий костюм, выпиваешь чашечку горячего кофе - готов к новым победам! Но тут все начинает скатываться в полное дерьмо... Машина на штрафстоянке, опоздал на встречу, а дома находишь записку от красотки. Она ушла к другому. Ты одинок. И никому не нужен. Боже, какая же это все хуйня.
Кровь залила глаза, спеклась и залепила веки, а голова, казалось, расколота пополам и ее содержимое норовит покинуть череп. Ребра отбиты - больно дышать. Мышцы ноют - тебя приковали цепями к крюку, закрепленному на потолке. Потихоньку болтаешься себе, как свиная туша, только ещё живая.
Наверное, Влад мог бы почувствовать злость и ярость, когда воспоминания отбили немного места в сознании у тупой боли в затылке. Но... только досада и сожаления о собственной глупости грызли сейчас нутро. Что же ты за дурак? Зачем отпустил пистолет? Нужно было сразу брать ублюдка на мушку! Или ты все ещё думаешь, что не способен убить, и никто не повелся бы на твой блеф? Ладно, ладно... Вдохни. Выдохни.
Этих тварей что-то взбаламутило - гомон стоял будьте-нате. Или это в голове гудит?
Рвотный позыв - вернулось обоняние. Когда... Если вернёшься домой, Влад, позвони матери и отцу. И возьми выходной. Пусть Мэй отдувается, уже взрослая. Ей можно доверять. Левое веко с трудом разлипло, что позволило отметить: темно, одежду придется выбросить.
Вывернутые руки напряглись, искусственные мышцы ожили на секунду в попытке разорвать цепь, хотя бы сбросить ее.
Чертовски. Ублюдочный. День.
- Оххх... Блядь... - дернулся от боли бармен, похожий сейчас больше на отбивную, упашую со стола мясника в дерьмо и подобранную одноглазой облезлой псиной. - Здесь кто-то еще есть?.. Нихуя не вижу.

+1

7

Голос, совсем рядом. Откуда-то сверху. Саманта смаргивает с ресниц темноту, мучительно пытаясь рассмотреть хоть что-то. Темнота, глухая, чернильная темнота. Сэм подносит руки к лицу, пытаясь нашарить носом кнопку включения коммуникатора, но натыкается только на свою кожу, покрытую слоем липкой ленты. Ну конечно же, коммуникатор с нее сняли. Как и биотический усилитель - непривычно свободно, ремни не стягивают грудную клетку, да и одежда, похоже, разорвана. Суки, паршивые суки! Впрочем, пленным не положено иметь при себе ничего, кроме самих себя. Саманта морщится от горького привкуса во рту, кривит лицо от накатывающей волнами злости. Она совсем не собралась подыхать так глупо - в руках у людоедов. Она прекрасно понимает, что за ней не придет никто, по крайней мере не сегодня. Она сама разворошила гнездо мухоедов, и Сержант не поведет «соцветие» на штурм сейчас, когда эти ублюдки готовы к нападению. Конечно, умирать они потом будут долго и мучительно, «Богомолы» всегда мстили за своих жестоко и без лишних сантиментов, не только словом, но и делом подтверждая репутацию одной из сильнейших группировок, но... будет ли ей от этого легче? Едва ли. Какая разница, будут ли твои убийцы мучиться на кострах, или распятыми, прикрученными к металлическим крестам болтами, пробившими ступни и ладони, если тобой, к тому моменту, кто-то из них уже сходит в штаны?
Саманта совершенно не согласна с таким способом окончить свою жизнь. Не для этого она выжила на Арене, не для этого сумела вырваться из «Лиры», пожелавшей стереть ее, не для этого сохранила остатки себя после ломки Анхорана. Совсем не для этого.

Отвечать она не торопится. Просто не видит в этом никакого смысла. Светская беседа двух неудачников делу не поможет. Саманта снова подносит руки к лицу и начинает жевать скотч, раздирая его зубами. Пока, наконец, он не рвется с громким треском разведенных в стороны рук. С ногами уже проще - когда свободны руки, даже отсутствие какого-нибудь завалящего осколка стекла не сделает жизнь дерьмовей, чем она есть. А услышав как в замке проворачивается ключ, - шаги до этого она не слышала, видимо дверь достаточно плотная, даже для усиленных чувств репликанта, - замирает и откидывает голову назад, закрывая ресницы и вновь сложив руки на груди, одна к одной. Словно и не освобождалась. Ее любимый трюк. Никто не ожидает подвоха от тощей девчонки, рост которой едва-едва превышает отметку в пять футов. Ее коронный номер - прикидываться слабой, беззащитной, сломанной. Потому что змея кусающая из засады имеет шанс укусить в самое мягкое, обычно защищаемое место.

Она не видит, кто именно входит в комнату. Но слышит его шаги. Ближе. Ближе. Еще ближе. Ждет. Она нужна им живой, чтобы допросить. Так что можно и подождать удачного момента. Наклоняется так, что Саманта чувствует его смрадное дыхание над собой. И тогда она распахивает глаза и бьет головой в его лицо, с удовлетворением подмечая хруст ломающегося носа. Дальше - дело техники. Когда человеку ломают нос, он не может думать ни о чем другом. Кровь, заливающая носоглотку, резкая боль. Все это отвлекает, дезориентирует и дает противнику очень неплохие шансы. Репликант откатывается в сторону, вскакивая на ноги и, - теперь, при минимальном освещении из-за распахнутой двери она видит почти все, - бьет людоеда коленом в лицо, отправляя его на пол, корчиться и завывать, зажимая руками разбитую рожу. Жаль, что нормального оружия у него при себе нет, но длинного тонкого шила, выпавшего на пол из разжатой руки, вполне хватит, если вогнать его в висок.
Теперь она позволяет себе осмотреться, в поисках своего сокамерника. И натыкается взглядом алых глаз на окровавленное лицо.
- Жив, парень?

0

8

Пока незнакомка-сокамерница (как оказалось) проявляла находчивость и жажду жить, Влад безвольно висел, покачиваясь на крюке, и старался не поддаться безысходности. Она (безысходность) наоборот стремилась пожрать сознание, загнать его сначала в пучину паники, а потом в забытье. Вдох. Выдох. Основные когнитивные функции не пострадали. Слух, зрение (вроде бы), обоняние, осязание... вот и вкус (вовремя, блин, подоспел) - желчная горечь во рту - восстановились.
"Ты мыслишь более или менее нормально, для того, кто хорошенько получил по башке и всем остальным частям тела. Ты их чувствуешь, они болят, и это очень хорошо. Да, проблевался, но штаны сухие - тоже большой плюс!" - диагностика шла полным ходом, чтобы отвлечься, не дать запаниковать. - "Все не так плохо, как десять лет назад. ты цел. Соберись..."
Воспоминания о той злополучной ночи надо  загнать в самый темный угол сознания, Влад просто не был уверен, что сейчас сможет использовать их для позитивной мотивации, перевести ужас той ночи в ненависть и силу.
Психология различает три стадии стресса: тревогу, резистентность и истощение. Третью он прошел, первая наступила, вторая старается пройти мимо. Нет-нет-нет, так не пойдет. Сконцентрироваться на своих чувствах и боли. Сейчас. Болит все сейчас, не тогда... Не десять лет назад... Тогда в глазах горел огонь. Ты был слеп. Тебе раздробил руки тот псих. А сейчас тебя предали. И ты ещё способен на что-то. Хотя бы попытайся.
Лопнуло что-то. Скотч? Удар. Всхлип. Запах крови. Кто победил? Женский голос. Среди них не было женщин. Вопрос. О да... И крайне зол. Напуган, но очень-очень зол. О да...
- Рррррр... Сука, как болит-то... кха... - рык в ответ на вопрос сменился сухим кашлем, отдавшим тупой болью. - Приподними... Упрись в грудь... Ребра... Могут быть сломаны...
Он приготовился к ещё одной попытке. Постарался поочередно напрягать бицепсы, пошевелил плечами, разогнать на сколько это возможно кровь. Нужен лишь один рывок и цепи спадут. Или Влад порвет связки и мышцы.

Отредактировано Влад Келли (2018-06-27 01:57:04)

+1

9

Пользуясь тем, что мужчина из-за вынужденной, - склеенной своей собственной засохшей кровью, - слепоты не может видеть ее, Саманта внимательно осмотрела своего собрата по несчастью. Черты лица - типично европейские, одежда - хорошая и добротная, и, - Саманта принюхалась, бесшумно подойдя, практически вплотную, - чистая. Именно что чистая, не такая, как бывает в гетто.

Сама она предпочитала одежду из лип-кожи не только потому, что она плотно прилегала, словно «облепляя», - откуда и название, - тело, но и потому, что на ней совершенно не оставалось пятен. Не впитывающая жидкости, она просто не нуждалась в глубокой очистке. Достаточно было протереть брюки мокрой тканью, чтобы удалить и грязь и засохшую кровь и еще сотню разных прелестей, которые можно было нацеплять на себя в гетто. К тому же, в ней не заводились паразиты, а в этом отношении Саманта была до ужаса брезглива. Опуститься - легко, стать одной из воняющих грязью и неблагополучием обитателей гетто. Куда сложнее не сделать этого, и первое, что нужно делать, чтобы этого не произошло, - содержать свое тело, одежду и оружие в полном порядке. А в реалиях гетто это не такая-то простая задача.

Одежда незнакомца - тканевая, на такой легко остаются все следы нелегкой жизни, - была чистой. Пусть и заляпанной его собственной кровью и парой свежих грязных отметин. Но от нее, - и Саманта могла в этом поклясться, - пахло чистотой. Пусть все запахи и забивала гнилая вонь, репликанту все равно чудилась тонкая нотка свежести. Выводы, сделанные на основании этих наблюдений, были очень простые. Парень явно с верхних уровней. С верхних - это любой находящийся выше клоаки. А раз он тут, в логове этих ублюдков, значит или похищенный ужин, что вряд ли - им куда проще отловить кого-то из местных, чем тащиться через крысиные норы за свежим мясом, - или, что куда логичнее, очередной кретин купившийся на их обманку-ловушку. Саманта покачала головой. Снять мужчину с крюка будет не так-то просто. Даже если она сможет его приподнять, что едва ли возможно, учитывая ее более чем скромные габариты, то точно не очень высоко. И ничего, кроме лишней боли это ему не принесет.

- Слушай внимательно, - Саманта не собиралась повторять дважды, ибо времени у них и без того оставалось не очень много. Скоро пропавшего мудака хватятся, - Сейчас я присяду и подставлю плечо тебе под ногу. Находи опору и толкайся вверх, освобождая руки. И сразу же сгруппируйся, потому что будешь падать, а поймать я тебя не смогу. Ферштейн?
Наверняка ферштейн, ибо ничего особо сложного она от него не хотела.
- Встанешь мне на голову - убью, - добавила репликант, вставая на колени и подставляя плечи под висящие в воздухе ноги, - Ну же, парень, давай.
Возиться с ним еще. Придурок, полезший в гетто в одиночку и без охраны. Сам виноват. Логичнее всего было бы бросить его тут и выбираться самой. Но что-то не давало Саманте поступить так. В конце концов, из него может выйти неплохая отвлекающая внимание остальных бандитов мишень. Пусть приносит хоть какую-то пользу, пока она будет искать возможность выбраться из этой задницы.

+1

10

- Da... ya ponyal...
Вот она опора - хрупкое плечико женщины. Женщины самостоятельно вырвавшейся из пут, женщины убившей голыми руками, женщины, которая могла просто уйти, оставить его тут висеть и попытаться найти выход из логова тварей, падальщиков. Шакалов. Шакал... Вот ещё один стимул. Сволочь ты обоссанная!
Кровавая корка на лице лопнула от резкого усилия, словно у змеи, сбросившей старую кожу, и судорожной боли, пронзившей все тело. Глаза наконец-то поймали фокус на кирпичной стене - звяк! - и быстро приближающейся бетонной плите. Пол. Сраная гравитация.
- Ммммфффф!..
Глухой удар всем торсом, челюстью и коленями неудачный покупатель почти не почувствовал. Адреналин сделал свое дело. Только сколько еще на этом можно протянуть? Большая кровопотеря, сотрясение, привкус желчи сменился солоноватым вкусом крови - только бы ребро не пробило лёгкое. Так, шевелись давай, не время валяться. Ты не дома.
Цепь соскользнула и звякнула. Вздох облегчения. Пусть тело болит, но руки свободны. И встреча с бетонным полом того стоила. Кровь вновь загуляла по затекшим членам, жгла, как рой красных муравьев под кожей. Упор. С кряхтением медленно встал, неуклюже цепляясь за стену. Провел ладонью по лицу - чувствовал, видел. Прекрасно.
- Спасибо... - вырвался хрип из трещины улыбки. - Надо идти...
Невысокая, хрупкая, гибкая. В другом обстановке, где-нибудь, например, в "Чистилище", она и правда показалась бы такой. Протяни руку, только медленно и ласково, чтобы не спугнуть, ненароком не сломать... или чтобы она не оттяпала ее тебе по самые яйца. Эти глаза. Карминовые. Кристаллизованная кровь. Она не человек, впрочем, Влад тоже. Не важно. В гетто все возможно. Тем более, она помогла. Не враг.
- Этого ты... убила... Дж... Кха-кха... Осталось где-то семеро. Мои бабки и мой товар... Blya... - стряхнул с век ещё кусочек каросты. - Ubyu suku...
Только сохраняй разум. По тебе целый железнодорожный состав прошелся. Лучше думай и делай все, чтобы спастись. Подыши немного. Хоть пару секунд. Надо привыкнуть к этому телу или тому на что оно сейчас похоже. Главное - рабочий мозг.

+1

11

Русский. Что же, это многое объясняло. И то, что он самоуверенно полез сюда без охраны и, судя по всему, без какого-то прикрытия и сигнала, - казалось бы, что проще, поставь на коммуникатор программу, посылающую сигнал бедствия в случае его отключения, - для возможных союзников. И то, что в такой критической ситуации он продолжал грязно ругаться, - если Саманта правильно поняла интонацию не совсем понятных слов. Большую часть его бормотания она просто пропустила мимо ушей, сконцентрировав свое внимание исключительно на информации о количестве оставшихся в живых ублюдков. Семеро - это не так уж много. Для «соцветия». А для нее одной, пусть и в компании этого русского, этого более чем достаточно, чтобы задуматься о заказе своей кремации.

Репликант осматривается вокруг. Одной несчастной заточки явно маловато для того, чтоб пробираться к выходу через толпу недружелюбно настроенных ублюдков. У стены находится обломок трубы. Достаточно внушительный, чтоб переебать им кому-нибудь. Жаль только, что не огнестрельный. У их друзей, поджидающих где-то там, наверняка предусмотрена пара пукалок для особо ретивых «клиентов». Труба - покрыта коркой засохшей крови. Наверняка использовалась для того, чтобы ломать кости висящим на крюках жертвам. Может из садистского развлечения, а может так они вкуснее становятся. Саманте сие неведомо, да и не особо интересно. Главное, чтоб раски оказался достаточно небрезгливым, чтоб взять это импровизированное оружие в руки. Для нее - слишком тяжелая и  неудобная, а он кажется крепким парнем.
- Держи, - репликант пихает в руки мужчины трубу, а сама заглядывается на висящие под потолком цепи.
Было бы неплохо снять одну из них. Когда-то Анх учил ее драться тем, что под руку подвернется и цепь, - или, как он называл ее, «кусари», - в этот список входила. Жаль, что ученицей она была довольно дерьмовой, да и не развернешься с цепью в узких коридорах.

- Пошли, - женщина обшарила карманы трупа, вытаскивая связку ключей, брезгливо вытерла о лохмотья мертвеца шило, и первой вышла в коридор.
Медленно, практически крадучись, стараясь внимательно смотреть и по сторонам, чтобы не пропустить ни одного ублюдка, и под ноги, чтобы не напороться босой ступней на какой-нибудь осколок или острый кусок железа. Будет просто замечательно повредить себе ноги. Команда беглецов - калека и сумасшедший раски. Людоеды сами попередохнут, от хохота.
В этой части здания, похоже, никого кроме них не было. Саманта подергала ручки двух дверей, не ведущих в темноту коридоров. Может быть там, внутри, удастся разжиться хоть каким-нибудь оружием. Едва ли, конечно. Наверняка людоеды не такие тупые, чтобы оставлять его в непосредственной близости от камеры с пленниками, но чем не шутит случай? Ключ из связки, один из трех, прекрасно подошел к замку. Но Саманта успела об этом пожалеть гораздо раньше, чем увидела то, что скрывалось за тяжелой металлической дверью. Потому что резкий запах разложения, - сладковато-пряный, с нотками горечи, забивающийся в горло, скручивающий желудок судорогами тошноты, - едва не сбивает ее с ног. А потом она, зачем-то, поднимает глаза.

Этому бедняге повезло гораздо меньше, чем им. Может быть потому, что с ним в одной камере не было привыкшего выбираться из любой срани «Богомола». Может быть потому, что его подвесили прямо за руки, пробив запястья и зацепив металлические крючья между локтевой и лучевой костью. А может быть потому, что в облезающем неопрятными ошметками гниющей плоти черепе зияла нехилая дырка. Прямо над правой глазницей в которой, кажется, копошилось что-то живое. Саманта искренне надеялась, что ей это кажется, в темноте.
Она захлопывает дверь, сгибаясь пополам и сплевывая горькую тягучую слюну. Даже если там есть какое-то оружие, ничто не заставит ее зайти туда. Ничто и никто на этом свете.
- Пошли отсюда, раски, - голос репликанта глухой и горький, как будто она проглотила колючий металлический шар, - Ты хотя бы примерно помнишь, как тебя сюда тащили?

0


Вы здесь » Жизнь в Новом Дамносе » Неоконченные эпизоды » Steady, watch me navigate